Берег волжский, берег каспийский — история соперничества «Сокола» и «Динамо» Мх

Автор: Александр Тиховод

В наступающем году отмечается 60-летний юбилей популярного клуба «Динамо» из столицы Дагестана — одного из наиболее принципиальных наших соперников на протяжении долгих лет. Футбольное противоборство Саратова и Махачкалы достигало своего апогея дважды. Первый раз это произошло в 1970-х годах, второй — недавно, когда команды этих городов являлись главными соискателями судьбоносных побед в первом российском дивизионе. Предлагаемый материал возвращает ко времени тех «битв», что ныне зовутся матчами нашей юности. Поединки махачкалинского «Динамо» и саратовского «Сокола» в эпоху чемпионатов СССР были не просто ярким зрелищем, а подлинной канвою мироощущения, вобрав полную палитру из надежд и разочарований, успехов и провалов, личных радостей и драм, без которых немыслимы спорт и жизнь вообще.

Часть 1

С мечтой о возвращении

Площадь у аэровокзала в Саратове теперь носит имя Совета Европы. Оттуда весь город виден как на ладони. Слева — широкая лента Волги, перетянутая горбатым автодорожным мостом, покрытая ожерельем островов; справа — длинная цепь возвышенностей, которая, охватывая Саратов дугой, выходит к реке оконечностью в облике покатой горы Увек. Там же чуть поодаль — горящий факел у нефтеперегонного завода. Этот обзор — своеобразное «окно» на юг.

Взлетая из порта на холме, самолеты, словно оттолкнувшись от трамплина, в мгновение ока стрелами впиваются в поднебесье. Раньше гул авиационных турбин здесь не стихал ни на миг, пронизывая все пространство над городом. Чтобы добраться из Саратова до теплых морей России, необходимы сейчас целые сутки в поезде, а ведь в недавнем прошлом только в Махачкалу отсюда было три-четыре ежедневных воздушных рейса. На этой линии курсировали АН-24. Вполне вероятно, что под кафе на проспекте Шамиля в столице Дагестана приспособлен именно тот, который соединял каспийский и волжский берега.

Александр Маркаров рассказал: когда самолет, идя на посадку, проплывает над кварталами Махачкалы, из его иллюминатора хорошо различимы контуры и разметка футбольного поля на стадионе «Динамо». Иногда, небесный корабль, уже выпустивший шасси, рассекает лазурный свод прямо над трибунами и в этом угадывается некий знак того, что цель поездки в Дагестан зачастую обусловлена собственно футболом.

Каждый визит сюда заставляет игрока внутренне сжиматься. Так было неизменно и вне зависимости от рейтинга и состояния команды хозяев на текущий момент. Вместе с тем, такой вояж сродни бегству от обыденности — «Но очертаньем горных далей так нежно манит южный склон!», — дарующему всякий раз ощущение новизны. Нельзя не испытать радостного трепета первопроходца, когда взору открываются старец-море с шеренгами пенных волн, отшлифованный ветрами, выжженный солнцем, покрытый солончаками красный суглинок окрест аэропорта за Каспийском, лесистый шатер Тарков с парящими над ним ширококрылыми орлами. Столько дыхания, света несет эта нерукотворная благодать! Она ли не юдоль свободы?! И край этот — пусть встреченный впервые, не кажется чужбиной, будя генетическую память о наших общих кочевых предках, совершавших лихие набеги из кумыкских степей на конях, что стрел оперенных и вихря быстрей. «Мой дом на Востоке» — хороший заголовок для романа.

Быть может, врасти корнями в эту почву тому, кто на ней не рожден, нелегко, однако, зная Дагестан хоть немного, трудно не прикипеть к нему всей своей душой. А в 70-80-х, когда мы еще не ведали разобщенности, такого рода привязанность выглядела естественной, взаимной, и многочисленные воздушные «паромы», как и десятки наземных, свободных от блокпостов коммуникаций, надежно связывали маленькую республику со всей страной.

АН-24 — старый труженик с закопченными моторными гондолами, отрывался от махачкалинской «бетонки», и его пассажира охватывала неизбежная грусть расставания. Уютный приморский город с улицами в каштанах, парками, серпантинами стремительных спусков, тихими двориками в побегах виноградной лозы, быстро исчезал на глубине под фюзеляжем. Самолет рубил винтами багровевшее в закате небо над периной облаков, которые постепенно наливались чернильной синевой. В разрывах между ними точками виднелись равнинные села, рыбные промыслы, отсвечивали киноварью в последних лучах солнца рукава Сулака и Терека, проступали контуры населенной пеликанами Аграханской косы, острова Чечень, воспетого Юрием Крымовым в повести «Танкер «Дербент». И так мечталось поскорее вернуться — туда, в Махачкалу, к своим друзьям, к аромату Каспия, россыпям пляжей, кострам аулов, зажигательным песням, танцам под транзистор, ночным бдениям с долгими задушевными беседами на мансарде. И, конечно же, к футболу, без которого полностью не представить Дагестана.

Родство «непохожих»

Что и говорить: «король спорта» был и остается неотъемлемой принадлежностью бытия этой страны гор, такой же ее визитной карточкой, как, допустим, изделия балхарских умельцев или знаменитая лезгинка. Футбольная команда Махачкалы всегда излучала самостоятельное, а не отраженное сияние — даже будучи полностью укомплектованной «варягами». Жарко полыхало пламя в очаге ее игры, являя победительную психологию «Динамо», и от бурлящих трибун к их кумирам на поле словно протягивалась вольтова дуга. В Саратове данные отношения представали по-иному. Вратарь Литовченко вспоминал: обращается к нему пролетарий в сединах — «Володь, ну ты красавец, здесь отбил, там вытащил!», — и после преамбулы вдруг — «Дай-ка мне трешник на опохмелку!». Это к тому, что коренная публика — потомки мещан, купцов и лабазников, обычно не ведает бескорыстной любви. Глубоко ошибочно мнение, будто устроить тут свою судьбу проще, нежели на юге. Вообще, выбирать между Махачкалой и Саратовом все равно что — меж двух огней: и здесь и там — ярко выраженная тенденция жизни по законам волчьей стаи, традиционно высокий уровень преступности, коррупции. Печально, но факт: образ этого волжского города чаще ассоциируют не с дореволюционным университетом, консерваторией либо десятками крупных промышленных предприятий, а с женщинами легкого поведения, которые открыто «работали» и во времена правления Хрущева с Брежневым, в скверах завлекая клиентов. Сумму стоимости услуг они проставляли себе на ноге шариковой ручкой.

Гости, особенно южане, склонны отождествлять бытовое хамство в Саратове с махровой ксенофобией. У местных болельщиков долго в ходу было скандирование: «На Кавказе все барыги, „Сокол“ будет в первой лиге!». Такие «декларации» нередко обретали оскорбительное националистическое звучание. Самый мягкий пример, когда приехал сюда на первый матч «пульки» 1986 года Ворошиловград — «Хохлы не люди, „Заря“ не команда!». Эти выпады исчерпывались устной формой (исключая всеобщую потасовку в июне восемьдесят восьмого на игре с азербайджанским «Гоязаном»), однако, выглядя очень странными в регионе, населенном 111-ю народами и народностями. На футболе в Махачкале слышать подобное не доводилось. Лишь затем посещало уяснение того, что не все однозначно за фасадом этикета дагестанского гостеприимства; так пленяет Сулак в зной летнего полудня, но, пересекая реку по железнодорожному мосту в Кизилюрте, видишь, как у его опор небесно-голубые струи закручивает в глубокие воронки.

Под Саратовом природа неброская для искателя экзотики — лесостепь, зона критического земледелия. Впрочем, ряд географических названий определенно указывает на родство этих территорий, мало похожих друг на друга ландшафтами: сравните речные окончания «озень» к северу от Дербента, и «Узень» (Большой и Малый) в засушливых далях за «великой водной гранью» (по Твардовскому). Корни имени «столицы Поволжья» — Сары-тау — желтая гора. Главный на сегодня сближающий фактор — наличие громадной, экономически сильной и влиятельной диаспоры дагестанцев, обитающей в городах и селах здешней области с незапамятных времен.

Отчетливые параллели, совпадения, существуют и в истории футбольных команд мастеров Махачкалы и Саратова, что уже само по себе тех обрекает на постоянное бескомпромиссное соперничество. Прописку в союзном чемпионате первый раз они обе получили в 1946-м, когда эйфория возвращения к мирной жизни вызвала дотоле невиданный в стране бум вокруг «игры миллионов». Была создана третья группа, вобравшая целый легион ячеек футбола, главным образом с периферии. Символично, что на этой тропе саратовские укротители кожаного мяча осваивались также под флагом общества «Динамо», представлявшего всесильное ведомство с центром на Лубянке. Дебют им дал победу в Нижневолжской зоне и выход во вторую группу. Правда, уже спустя четыре года они обретались в путине разветвленного первенства РСФСР, откуда выбраться наверх по спортивному принципу сродни подвигу. Попасть в класс «Б» помогли личные связи в Москве. Однако саратовская профсоюзная «Энергия» держалась там лишь пару лет, в 1955-м очутившись последней в реестре шестнадцати. Еще через год, став под патронатом Приволжской железной дороги «Локомотивом», команда вернулась на соревновательный ярус «Б», выступая неровно. В 1961-м она смогла-таки оседлать вторую итоговую строку в турнирной таблице вслед за «Крыльями Советов» (Куйбышев). После чего вновь сменила вывеску — на «Труд», а 16 сентября 1962 года впервые отыграла календарную встречу как «Сокол», дома разгромив «Торпедо» из райцентра Горьковской области, города Павлово-на-Оке, со счетом 4:1.

Столице Дагестана поначалу вовсе нечем было гордиться на этом фронте. В сорок шестом ее «Динамо» заняло предпоследнее седьмое место в Северокавказской зоне и затем вплоть до 1958-го, когда ведущий футбольный коллектив республики принял название «Темп» (также под эгидой ДСО «Труд»), проследить хронологию и ареал его матчей довольно сложно. С 1961-го на майках клуба опять появилась динамовская литера. Он «выстрелил» в 1967-м: взошел на верхнюю ступень в подгруппе класса «Б», а затем, выиграв полуфинальный и финальный переходные турниры (оба — в Махачкале), стал чемпионом РСФСР. В том же сезоне саратовский «Сокол», обеспечивший себе плацдарм в классе «А» на два года раньше дагестанцев, достиг полуфинала Кубка страны.

Пионеры шестидесятых

Тагир Мугадов — патриарх футбола Дагестана, не успел разделить лавров той победы в качестве ее непосредственного творца, годом ранее завершив игровую карьеру в «Динамо», однако внес вклад в успех как помощник Золотухина. В 70-х он поработал с еще одним опытным навигатором махачкалинской команды — Николаем Рассказовым. Проведенная в Зернограде под Ростовом юность впечатала в его речь специфичное казачье «г». Ему выпало там жить в оккупации во время Великой Отечественной, и там же он и начал заниматься футболом. Выступал за местную заводскую «артель», позднее — за команду группы советских войск в Венгрии, а, перебравшись в Махачкалу, с 1959-го состоял нападающим «Темпа». Стадион в периметре улиц Дахадаева, Котрова и Горького тогда был сооружением с двумя небольшими деревянными трибунами и земляным полем, которое задерновали при именитом предсовмине республики Шахрудине Шамхалове в связи с решением, что защищать честь Дагестана в чемпионате СССР будет именно «Динамо». В принципе, эта арена существовала еще до войны, и на ней, в частности, тогда демонстрировал зрителям футбольное искусство шурин Мугадова, ныне 92-летний, проживающий в Каспийске Николай Князев. Она впоследствии обрела вид подковы, отграниченной от центральных ворот стадиона велотреком, а к своему современному облику вплотную приблизилась в семидесятых годах, впрочем, отличаясь меньшей, нежели теперь, емкостью. Но вулканизм страстей, присущий футболу на всем Кавказе — от Ейска до Кировабада и от Ставрополя до Абовяна — там, пожалуй, был градусом повыше сегодняшнего.

Дискутируется: какое достижение махачкалинского «Динамо» признавать максимальным — позапрошлого года, когда оно, словно поезд по рельсам, катило к станции первого российского дивизиона, или же то самое, конца шестидесятых? Хотя, оценивать данные успехи в ракурсе их сопоставления — дело неблагодарное: слишком разными были их слагаемые, среда и перспективы сейчас и в советскую пору. Ею персонифицированная личность заслуженного тренера РСФСР, москвича Ивана Золотухина, умершего в феврале 1992-го — главная в галерее таких же полузабытых фигур — Валерия Алабужева, Ивана Тимошенко, Вячеслава Соловьева, Юрия Жукова, Николая Панфилова, многих других «старых гвардейцев». Сформированный ими коллектив добыл для Махачкалы третье место в насчитывавшем 21 участника подразделении второй группы класса «А» в 1968-м. Он зиждился на спайке класса ветеранов-динамовцев Москвы, своих восходящих звезд — Касима Акчурина, Валерия Ващенкова, Семена Валявского, и амбиций исполнителей крепких, в самом соку, но не востребованных на тот момент более сильными командами. Впереди дагестанского клуба оказались тогда «Уралмаш» (Свердловск) и «Спартак» (Орджоникидзе): против них он сыграл вполне убедительно — 1:0,0:2 и 2:0,0:0 соответственно. Говорят, что руководство республики опустило перед ним шлагбаум исходя, главным образом, из финансовых соображений. Впрочем, обмен между первой группой класса «А», читай — высшей лигой, и нижестоящим эшелоном был крайне ограничен. Занявшие вторые-третьи ступени в подгруппах оставались за бортом, победа же в одной из них (чье число и структура менялись) еще не означала полного триумфа, ведь путевка наверх была единственная — оспариваемая в дополнительном турнире первых лауреатов. Правда, в шестьдесят девятом, когда производился отбор в лигу, ставшей классической первой, в круг счастливчиков из 1-й подгруппы попали четыре команды, причем спартаковцы Северной Осетии шагнули сразу в элиту, а вот парни с каспийского побережья, не повторив рывка, захрясли изгоями на восьмой строке.

«Разве знаешь, высоты беря, ты себя покрываешь славою или кровь проливаешь зря?» (Расул Гамзатов «Мой Дагестан»). Золотухин — человек с жилкой настоящего коммерсанта — за свою карьеру тренера, начавшуюся в середине пятидесятых, вел «менеджмент» в 15-и «фирмах». Он обеспечивал приличные висты, однако сорвать банк ему удавалось, помимо Махачкалы, еще только три раза — с «Волгой» (Горький), которая в 63-м обрела членство в «вышке», и двумя «Спартаками» — костромским и нальчикским, проникавшими из второй лиги в первую через мелкоячеистое сито «пулек». Нередко же судьбу команды и ее наставника определяет одно-единственное действие — точный удар, откуда не ждалось нанести его, или же неверный поворот стопы бьющего, когда до ворот легче доплюнуть. В 1969-м «Сокол» соревновался по довольно мудреной системе в два этапа. И в итоге, отстав на очко от избранника фортуны — астраханского «Волгаря» (превзойденного Саратовом в предварительной фазе), накрепко застрял в той епархии отечественного футбола, которая напоминала безразмерную бутыль с очень узким горлышком. Случилось так, что в предпоследнем туре, где «Соколу» требовалась исключительно победа, им не был обыгран дома «Кузбасс». Кемеровский дуэт братьев Раздаевых — Виталия и Владимира, уже звучал штормовым предупреждением для соперников. Но тогда гости подверглись энергичному давлению. Наконец, в пользу хозяев назначили пенальти. К отметке подошел свободный защитник «Сокола» Михаил Проскурин. Разбег — удар, и — стадион погрузился в траур: вратарь парировал мяч. «Зеро-зеро», по сути, означало для Бориса Яковлева финал его саратовской эпопеи в пять с половиной лет. Золотухин из махачкалинского клуба удалился также после осечки-69.

В шестидесятые годы, и в «Соколе», и в «Динамо», непосредственной предтечей обоих этих выдающихся специалистов был зять легендарного Григория Федотова — Василий Жарков. Его служба в штабе дагестанской команды не ознаменовалась ничем особенным, зато в Саратове он соавтор первого истинного взлета местных мастеров футбола, выигравших зональный турнир в классе «Б» 1963-го. Кстати, тогда на матче со вторым «призером» — грозненским «Тереком», из-за аннулированного арбитром гола волжан возникли на трибунах такие массовые беспорядки, каких периферийный город С., пожалуй, не знал со времен угрозы прорыва войск Деникина и Колчака. Все же деятельность тезки красного командарма Василия Ивановича, старожилы «Сокола» оценивают невысоко, полагая тот успех исключительно заслугой ансамбля, созданного предшественником — Владимиром Ивашковым из «Локомотива» (Москва). К слову, команда провалила завершавший сезон раунд «фильтрации»: полуфинальная группа состязалась в Саратове, однако ранний мороз со снегом нивелировал козыри «Сокола» — технику и скорость, тем самым фактически лишив его преимущества своего поля.

1963 годом и датируется официальное знакомство махачкалинских и саратовских футболистов, открывшее очередной чемпионат. В государственном архиве России сохранился судейский протокол этого поединка. Там — следующие данные:
5 мая. Махачкала. Стадион «Динамо». 10 000 зрителей. Начало игры — 16.00.
Судьи: В. Бурсенский (игрок «Энергии» из Саратова 1954-55 г.г. — А.Т.), К. Беликов (оба — Волгоград), А. Магарамов (Махачкала).
«Динамо» (цвета — желтые, синие): Клишин — Григорьянц, Шульгин, Колтунов, Алешкевич — Муртузалиев, Шаповалов, Киреев — Удунян, Мугадов, Кабардиев. Запас — Гамаев, Жирноклеев, Гончаров.
«Сокол» (белые, синие): Кудасов — Джикия, А. Семенов, Сердюков, Барцев — Андреев, Гаврилин, Тамбовцев — М. Семенов, Шпитальный, Чернышков.

По традиции уделявшая футболу информационно наполненную площадь, газета саратовского комсомола «Заря молодежи» дала анонс этого выездного матча. Отмечена небезынтересная деталь: в те годы динамовцы Махачкалы провели международную встречу — с восточногерманским «Einheit» («Единство»), и уступили со счетом 0:1. Также подчеркнуто, что старший тренер «Динамо» Александр Соколов (выдвиженец Москвы, впоследствии работавший со сборной Кубы — А.Т.) в текущем первенстве надеется со своим коллективом войти в «пятерку». Но та дагестанская команда, по воспоминанию Мугадова, была беднейшей в материальном смысле; лишь 11-е место покорилось ей тогда. Шесть коренных воспитанников состояло в ней, другие ее кадры являлись мигрантами из Москвы, Грозного, Баку. Достаточно пестрым генезис штатов был и у «Сокола». Среди них — будущий арбитр Всесоюзной категории Леонтий Сердюков, а наибольшую славу стяжает вратарь Лев Кудасов, кому в 63-м исполнилось 20 лет, и кого ждала головокружительная одиссея в армейских клубах Москвы и Ростова, олимпийской сборной Союза, участие в трех финалах Кубка СССР. Правда, один из них обернется тяжким потрясением (гол от Логофета с нулевого угла на последней минуте), и жизнь Кудасова стремительно покатится под гору: у него на роду останется доигрывание в «Ростсельмаше», беспробудное пьянство, возвращение в родной Саратов, забвение, острая нужда и ранняя кончина.

Однако вернемся к тому внешне рядовому поединку. Его первый тайм завершился в пользу «Сокола» — 1:0, гол забил также ныне покойный Николай Гаврилин. После перерыва Вадим Шпитальный довел преимущество волжан до двух мячей. Но — показательно: «хорошо» в протоколе тренер Жарков поставил только двум своим футболистам, голкипера и большинство полевых игроков аттестовал тремя баллами, а ветерану, фланговому защитнику Валериану Джикия вовсе вкатил «двойку». Можно предположить, что из его «коридора» (слева) и был осуществлен прострел, используя который центрфорвард Мугадов поразил ворота гостей, как он рассказал — ногой в падении, установив окончательные 2:2 (ранее отличился голом Евгений Шульгин).

С ответного матча 23 июля, эти соперники взяли старт во втором круге. «Заря молодежи» сопроводила встречу репортажем и снимком эпизода борьбы за мяч, где динамовцы — в классической форме своей «фабрики звезд»: белая майка с буквой «Д», трусы с широкой светлой каймой и темные с тонкой полоской гетры. Фон игровой композиции — переполненные трибуны. Тогда спектакли на саратовском «Локомотиве» регулярно собирали 20-25 тысяч (абсолютный рекорд, который там уже никогда не будет перекрыт, отмечен маем 1967 года на стадии 1/16 финала Кубка Союза: за двумя битвами с московским «Спартаком», поверженном хозяевами, наблюдало по 35 тысяч зрителей — А.Т.). Перевес лидировавшего «Сокола» над гостями из Махачкалы был подавляющим. К сожалению, не установлен автор гола престижа дагестанцев при счете 0:3. Корреспондент «Зари» сообщает: удар произвели со штрафного метров с пятидесяти (!) и шквальный ветер, который дул все девяносто минут, занес мяч в сетку, обманув далеко вышедшего из ворот Кудасова.

Счет ударом головой с подачи Шпитального открыл Михаил Семенов, обязанный прозвищем «Сайгак» своему быстрому бегу и происхождению из Калмыкии. О втором его мяче в данной дуэли газета вещала взахлеб: «Бразильская система строится на молниеносной и виртуозной игре нападающих против массированной обороны. В этот момент, по меньшей мере, шесть человек защищали ворота „Динамо“. Но, мне кажется, они даже не успели что-либо понять: столь красива и стремительна была комбинация Семенов — Шпитальный — Семенов». Сам Шпитальный на исходе схватки подвел черту — 4:1, а «два — ноль» на табло привычно появилось усилиями лучшего снайпера «Сокола» тех лет — Виктора Чернышкова. Вот уж с чьим обликом никак не вязалась кличка, почему-то прилипшая к нему с детства и навевающая образ утомленного понурого коня — «Чалый». Первый в Саратове футболист, кому присвоили звание мастера спорта, дока по решающим голам и пример верности родному клубу, он всечасно опровергал каноны строго коллегиального советского стиля игры, с виртуозностью плетельщика декоративных кружев «нанизывая» по двое-трое противников, завершая наскок зрячим, хитрым уколом. Его не раз привлекали в сборную РСФСР вместе с Кудасовым и Шпитальным. Легкий в общении, со смехом звучащим как заливистый колокольчик, он благотворно влиял на коллектив, но и не стеснялся резать правду-матку. И в недавнем прошлом, трудясь детским тренером в школе «Сокола», крыл открытым текстом клубных мародеров, отмывающих сотни тысяч долларов на трансферных махинациях, но отказывающихся вкладывать серьезные средства в дело воспитания юных футбольных талантов, коими Саратовская губерния далеко не бедна. Это ему стоило рабочего места. Вполне вероятно, именно из-за таковой своей особенности характера Чернышков не занял в «Соколе» должности «старшего», на которую прочили его в 1971 году, когда он «мотал» на поле свой последний сезон. Тогда же после восьмилетней паузы маршруты «Динамо» (Махачкала) и «Сокола» (Саратов) вновь пересеклись в только что учрежденной второй лиге.

Часть 2

Генерация нового взлета

14 мая 1970 года в Махачкале произошло землетрясение значительной силы. Первый его толчок ощутили в час дня. Один очевидец вспоминал, что изумленно наблюдал, как борщ в поставленной перед ним в обеденный перерыв тарелке, вдруг выйдя из берегов, разливается по столу. Ближе к ночи, когда тряхнуло второй раз, весь город высыпал на улицу. Разрушения в дагестанской столице оказались, к счастью, локального характера; в большей мере пострадали окрестные села и Чиркейская ГЭС, которая под натиском стихии все же сдержала напор водохранилища, и это оградило от большой беды. Каспий не вздыбился приливной волной, пусть ученые всерьез толкуют о возможности цунами на нем. Но случившаяся напасть пробудила внимание всей страны: на восстановительные работы в республике откомандировали лучших специалистов. Данное благоустройство и последовавший рост экономики, правда, фактически не отразились на местной футбольной инфраструктуре. Например, база динамовцев — на спуске к станции Махачкала-1, представляла собой невзрачный деревянный домик, где игроки жили по трое в комнатах. Там вечно гуляли сквозняки, стояла сырость, не было спасения от свирепых москитов. Тренироваться приходилось, в буквальном смысле, где попало. Впрочем — «И на камнях растут деревья»; а первейшая живительная подпитка футболистов махачкалинского «Динамо» — атмосфера вокруг матчей. Когда хозяева забивают, экстатический рев трибун отзывается эхом на близлежащих к стадиону улицах: внимая сему «взрыву», прохожие восклицают, — «Это гол, гол!», водители давят на сигналы. Описанная ситуация подобна дуновению тайфуна. Ведь жизнь в Дагестане, также как сама здешняя природа, полна бурных явлений, резких контрастов.

Тут особенно отчетливо сознаешь истину, что любовь и ненависть нередко разделяются одним шагом. Семен Валявский, перейдя в стан динамовцев Махачкалы из «Урожая» (Дербент) и выступая против своей бывшей команды на ее арене, встретил яростную обструкцию зрителей, которые еще вчера души не чаяли в нем. Угроза «дать по башке» — в ответ на его мяч автохтонам, казалась настолько серьезной, что на другой день, когда гости посещали баню, этот игрок не стал покидать автобус: товарищи мылись, а переметчик прятался в салоне между сиденьями. Так или иначе, для Валявского «радостный Дербент, и море, и залив» — пожизненные талисманы; сам он пользуется известностью наиболее выдающейся футбольной креатуры этого древнего уголка. Однако в контексте его спортивной биографии как-то теряется обстоятельство, что Семен Борисович — некоренной житель города-крепости у подножья горы Джалган. Он родился в Риге, затем семья переехала в Белоруссию, и, наконец, в 1960-м обосновалась в Дербенте, где ее глава получил должность начальника отдела снабжения при заводе шлифовальных станков. Карьера Семена в футболе развивалась впечатляюще: с юношеской сборной Союза участвовал в соревнованиях в ГДР, а со сборной России — в турнире «Подснежник», по итогам которого был рекомендован московскому «Спартаку». Там в пяти испытательных поединках за дубль забил шесть голов, тем самым, претендуя на вписку в «основу». Правда, отставка «красно-белыми» дуэта специалистов братьев Гуляевых лишила такого заманчивого шанса. Предлагалось ехать в «Шахтер» (Караганда). Но форвард возвратился домой: сначала — в заштатный «Урожай», на тренировочной базе коего — в славящемся виноделием селе Геджух, под кроватью «верховного», как рассказывают, всегда стояло ведро с дарами Бахуса. Семен же безупречно следил за своей формой; приглашение в махачкалинскую команду позволило ему экстерном состричь адекватные мере таланта купоны — 26 мячей за чемпионат 1967-го, признание лучшим из молодых игроков финальной «пульки», титул мастера спорта в 18-летнем возрасте. Подчеркнем: удостоиться данного отличия тогда было вообще сложно. Для этого, как правило, требовалось попасть в национальную сборную или хотя бы войти со своим коллективом в полуфинал Кубка СССР, либо занять в высшей лиге место не ниже десятого. В 80-х годах условия смягчили: звание стали присуждать и за выслугу лет. А Валявский заработал его как лауреат Кубка РСФСР, обладателем которого он делался дважды — в шестьдесят седьмом и семьдесят пятом — из динамовцев Махачкалы единственный, кому удалось такое. Его неоднократно звали в клубы иерархической «галерки». Тогда, впрочем, был в почете традиционализм, чьего влияния не избег и генеральный бомбардир футбольных чемпионатов Союза во второй лиге Александр Маркаров, оставшийся верным дагестанской команде, пусть им интересовались все головные отряды, за исключением киевлян. Хотя, Валявский предпринимал две попытки уйти на сторону. Но, направившись по кличу Ивана Золотухина вместе с Ващенковым и Акчуриным в ярославский «Шинник», повстречал там пьяную вакханалию и вернулся; когда планировал переезд в «Крылышки» из Куйбышева, у него банально похитили паспорт, и вояж туда пришлось отменить. К слову, эту кражу, по своему откровению, он пережил менее болезненно, чем исчезновение из закрытой на матч раздевалки стадиона в Грозном подаренных ему корифеем Вячеславом Соловьевым, который был тогда партнером Валявского, бутсов фирмы Adidas. О, мириада столичных звезд; на тот момент одни разгорались, иные угасали, однако все они в полной мере подсветили махачкалинское «Динамо»! Здесь — Борис Алешин, Валерий Маслов, Борис Игнатьев, краснопресненский парень с забавно интерпретирующейся фамилией «Я — кубик», способный, как писал Лев Филатов, ударить по воротам так, что мяча в полете не увидишь. Последним из этой фаланги играл в Махачкале 32-летний заслуженный мастер спорта, полузащитник Маслов, сумевший прославиться и в качестве снайпера, чемпиона и двукратного покорителя Кубка СССР по футболу в составе московских «бело-голубых», и как владелец великого множества трофеев хоккея с мячом. Его достижения тем более удивительны, если учесть, что поборником строгого спортивного режима сей поистине двужильный человек, мягко говоря, не являлся, из-за чего едва не оказался отчислен исполнявшим обязанности старшего тренера, более молодым, чем он сам, Гаджи Гаджиевым. Но Маслов, когда не «квасил», действительно играл как бог, посему часто бывал на поле не понят сотоварищами из дочерних коллективов. Поскольку история старейшего футбольного клуба Дагестана подана в ракурсе пересечения с летописью саратовского «Сокола», отметим — в 1989-90 г.г. Валерий Павлович работал там помощником. Однако присутствие в команде звучных персоналий — не панацея успеха, таинств селекции тут не меньше, чем в мичуринском садоводстве. Стабильные победы долго обходили стороной хорошо укомплектованное «Динамо» (Махачкала): в 1970-м оно занимало 18-ю итоговую строку, в 1971-м — 9-ю, в 1972-м при Маслове — 12-ю, в 1973-м — опять 9-ю, в 1974-м — 6-ю. Вместе с тем, все более настойчиво в его «мелодике» слышались четкие аккорды — игра строилась преимущественно на коротком и среднем пасе, неустанном движении всех футболистов. Валявскому вручили первую скрипку на краю атаки: ему, одаренному лихостью «пролетать» тридцать метров за 4,1 секунды, пожалуй, иного и не судилось в годы культа фланговых челноков. Свидетели утверждают: манерой обводки он весьма напоминал Славу Метревели — качнув корпус, уходил с мячом в противоположную сторону, но чаще демонстрировал безотказную «коронку» — пробрасывал в пустующую зону и спринтерским рывком оставлял конкурента позади. Умел забивать по всякому: после углового, с трех-пяти метров на опережении, посредством индивидуального рейда из глубины, нередко — в концовке игры при зыбком счете. Но радости и печали ему планида делила в равной пропорции. В шестьдесят девятом году, немедленно после вступительных экзаменов в пединституте, Семен отправился вслед за командой в Кабардино-Балкарию. Такие региональные дерби вызывали особенный ажиотаж: орды болельщиков на автотранспортных кавалькадах сопровождали футбольных идолов от Аракса до Кубани, создавая иной раз сотрудникам ГАИ серьезную головную боль. К восторгу почитателей, Валявский «с листа» провел победный гол нальчикскому «Автомобилисту» (1:0): мяч в сетку закатился чудом — миновав штакетник ног в запруженной штрафной площади. Почти тут же во время прыжка на верховую подачу соперник нанес ему сильный удар в позвоночник — словно пронзило иглой: тело онемело, сознание затуманилось, ведомый под руки с поля, он едва мог самостоятельно передвигаться. Перед началом же феерического для динамовцев сезона 1975-го, Семен, в предыдущем чемпионате записавший себе в актив 9 мячей, внезапно почувствовал недомогание на разминке: на сборах в Кисловодске набегали ежедневно по 35 километров кросса — сердце дало сбой. Впрочем, через полгода, поправясь, вновь очутился «на линии огня»: триада махачкалинского нападения — Валявский, Маркаров, Мантай Мантаев — во второй лиге едва ли не самая грозная на домашнем плацдарме, продолжила наводить страх на оппонентов от Урала до Черного моря. Но это звено просуществовало недолго, и с уходом младшего Мантаева из футбола в 27 лет, построение атаки команды изменилось в корне — Семен стал действовать «оттянутым», позади «чистого форварда» Маркарова. Финиш игровой карьеры — в 1980-м, он отметил с 103 забитыми голами — вторым по результативности в клубе, с которым распрощался не по возрасту, а из-за скандала, случившегося, как и в дебюте его одиссеи. Принимали «Химик» (Дзержинск). Валявского допекал юнец-соперник — на ногу наступит с умыслом, «клюнет» по икрам предательски с тыла. Строгие нравоучения ветерана встречал издевательской ухмылкой, а рефери из Ленинграда Мильх вовсе не реагировал на апеллирования. Тогда, потерявший терпение, рассвирепевший Семен воздал по полной программе — шипами бутсы распорол обидчику бедро и голень — тот с двенадцатью наложенными швами лег на больничную койку на целых два месяца. Естественно, поляну покинул и мститель, наказанный красной карточкой. После матча он в судейской вцепился в Мильха: «Почему довел до такого?! В голове что-то сломалось?». Арбитр, сникнув под психологическим натиском хищного, точно ястреб, футболиста с Кавказа, оправдывался, как мог. На посыл: «Ты больше сюда вообще не приедешь!», клятвенно заверил, что попытается загладить инцидент. Однако в своем рапорте, видимо, не поскупился в плане сгущения красок. И 31-летнего Валявского дисквалифицировали до конца первенства, и еще на год условно. Так вынужденно пришлось ему подвести черту под эпопеей в четырнадцать сезонов. Это было ядовитым уколом. Тем не менее, форвард не зациклился на обиде, и в госпитале навещая пострадавшего провокатора, виновника опалы, а теперь в известном смысле — товарища по несчастью, принося ему фрукты, лишь назидал по-отцовски: «Ты понял, что играть так нельзя? Если хочешь ударить, бей как мужчина — лицом к лицу!».

В родное «Динамо» Семен Борисович возвратился через двадцать с лишним лет после описанного события: его привлек на должность своего помощника Леонид Назаренко. Ранее себя зарекомендовал прекрасным детским тренером: среди его воспитанников — Шамиль Асильдаров, Мурад Рамазанов, представитель редкой для Дагестана формации многообещающих вратарей — Тимур Исламов. Три года работал преподавателем физкультуры в монгольском городе Чойбалсан (расположенном в полутора часах лета от Улан-Батора). Был одним из создателей республиканской футбольной школы Махачкалы. Там он трудится и сегодня, растя кадры, в частности — для динамовцев, ныне стучащихся в двери Премьер-лиги. Совершив с командой своей молодости путешествие из века в век, разделив ее успехи и неудачи, Семен Валявский как бы символизировал ту «молекулярную» связь традиций и поколений, без коей, думается, вместе взятые достижения дагестанского футбола были бы немыслимы.

Еще трое выдвиженцев юга республики, кто выступал за ее главную «артель» мастеров кожаного мяча в 70-е — насельники Дербента голкипер Чистяков, хавбек Мороз, а также — защитник Анатолий Подколоднев из поселка Дагестанские Огни, который длительный отрезок носил капитанскую повязку в «Динамо». Обычно действуя в центре обороны, тот при бешеной самоотдаче эффективно выполнял и функцию диспетчера, выискивая компаньонов нацеленными длинными пасами, а иногда резко подключался к атаке, особенно по краю, и, как заправский «бортовой», мощно и остро простреливал вдоль ворот. Еще более сложный «шифр» для «окопавшегося» неприятеля являла заготовка с участием другого махачкалинского defender — Александра Решетняка, далеко и неподражаемо вводившего мяч из аута. Если, готовяс

Обсудить эту статью на форуме
Назад к списку